Притча о (не)благоразумном экономе

В общем, вот что я понял про эту странную притчу о (не)благоразумном экономе.

Для тех, кто не в курсе, объясняю, о какой притче идёт речь.

Лука в своём «особом материале» в числе прочего приводит интересный рассказ (анекдот) о домоуправителе, которого уличили в растрате (Лк 16,1–9).

Хозяина имения информируют о том, что тот «растрачивает его имущество». Владелец поместья бросает свою виллу в Антиохии — Кесарии — Риме и едет в родную Галилею, чтобы получить от эконома отчёт о делах. Последний, видя, что дело худо, и не желая после увольнения заниматься физическим трудом или попрошайничеством, находит решение. Он вызывает всех контрагентов и осуществляет подлог: переписывает договоры так, что сумма их долга хозяину оказывается на 20–50% меньше. Он делает всех этих мелких предпринимателей своими должниками. На работу они его не возьмут, но без подарков, приглашений на обед, гостевой комнаты точно не оставят.

Господин, узнав об этом нахальстве, реагирует асимметрично — хвалит эконома.

«8 И похвалил господин домоправителя неправедного за то, что умно поступил, потому что в обращении с людьми рода своего сыны века сего умнее сынов света».

Вообще, с «господином» в стихе 8 не всё так просто. Вы, конечно, знаете, что в течение столетий бытования библейского текста никаких заглавных букв не было. В связи с этим невозможно точно сказать, имеется ли тут в виду «господин» или «Господь».

На самом деле, мог похвалить и господин. Бывает же, что изумление оказывается сильнее гнева. Мы иногда тоже так сильно удивляемся чему-то, что даже не хватает сил сердиться. Да и характер господина мог быть лёгким и «философским».

Но даже если тут господин с маленькой «г», его реакция имеет общечеловеческий характер. Его устами глаголет Иисус Луки. Так вот, важно знать, что этот Иисус является последовательным противником всей этой стихии, связанной с деньгами. «Горе вам, богатые!» Рассказ о богатом дураке, решившем копить и инвестировать. История о неудавшемся призвании богатого юноши. Требование отказаться от своего имущества при вступлении в общину. Это всё Лука. В авторе Евангелия мы узнаём типичного «маленького человека» своего времени, интеллигента и писателя, которого устрашал и возмущал мир больших денег. К радости Луки, Иисус Христос тоже проповедовал что-то подобное. В основании этой пирамиды больших денег всегда лежали косточки людей, много слёз и много крови.

Самое ужасное состояло в том, что принадлежность к этому миру моментально делала тебя участником особого культа — культа маммоны.

Вообще, слово «маммона» — μαμωνᾶς — довольно интересное. Оно появляется в самых поздних книгах еврейской Библии. Этимология этого слова не очень ясна, но определённо известно, что «аминь» и «маммона» — однокоренные слова. Богатство-на-которое-я-могу-положиться — это и есть главный объект веры и поклонения маммонопоклонника.

Неудачный перевод стиха 9 звучит следующим образом: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным». Это слова Господа, которыми Он комментирует креативный подход эконома. У читателя сразу рождается вопрос: если есть „неправедное“, то, значит, есть какое-то «богатство праведное»? Должно быть!

Нет. Господь призывает «делать друзей» при помощи «маммоны неправедности» — μαμωνᾶς τῆς ἀδικίας.

Из этой матрицы не вырваться, но её можно обманывать. Шулер-эконом оказался в этом отношении образцовым примером.

Ещё этого мамону-паразита можно оскорбить. В принципе, от «сынов света» это и требуется. Высшая форма оскорбления — отказ от самого имущества, его раздача и растрата. Всем этим эконом успешно и занимался. Есть и более умеренные способы унизить мамону: не копить, а раздавать. Христианская практика милостыни и десятины родилась в том числе и тут.

Иисус Христос утверждает: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф 6,24 = Лк 16,13 = Q). Чтобы нечаянно не оказаться поклонником маммоны, надо придерживаться христианской дисциплины — тратить и раздавать.

„I personally think the world is exceedingly weird — I mean really weird“

Лично я считаю, что мир чрезвычайно странен — по-настоящему странен (I personally think the world is exceedingly weird — I mean really weird), говорит в интервью выдающийся экзегет и специалист по «историческому Иисусу» Dale C. Allison Jr..

Такое понимание мира делает его открытым к признанию многих чудес, описанных в Евангелиях. Он говорит, что люди вообще, по своей природе, способны ко многому «странному» (weird): видеть будущее, переживать исцеления, читать мысли; даже левитация — к этому способны люди, а не только боги. Эллисон приводит мысль нашего богослова о. Сергия Булгакова, который утверждает, что событие боговоплощения просто даёт человеческому потенциалу реализоваться максимально.

Дэйл Эллисон — не фрик и не фантазёр. Это выдающийся учёный с непререкаемой репутацией. Эллисон — приверженец историко-критического метода и один из столпов «мейнстримной библеистики».

Почему в академии и, шире, в обществе эти «странные» случаи не получают заслуженного внимания? Причина этого — общественная, академическая и даже церковная цензура, а также самоцензура.

«Если бы люди могли говорить свободно, без социального давления и страха осуждения, мир казался бы гораздо более странным, чем мы сейчас думаем».

Но исследователь Библии обязан выйти из этого заговора молчания. Эллисон говорит: «Если ты считаешь, что в мире достаточно подобных явлений, тогда ты иначе смотришь на Евангелия».

Ещё пара цитат, которые мне очень понравились:

«Рациональные люди должны быть способны посмотреть на факты и сказать: “Существует большое количество исцелений, которые не укладываются в рамки того, что мы сейчас знаем”».

«Например, я допускаю, что люди иногда левитируют, и считаю, что существуют исторические события, для которых у нас просто нет удовлетворительного редукционистского объяснения».

Обсуждение публикации тут.

Epigraphical Commentary on the New Testament

Убеждён, что задачей-минимумом для библеистики в XXI веке является просто сохранение того, что было создано поколением великих немцев и менее великих американцев прошлого.

Если в стране ещё есть специалисты, которые способны отличить Formkritik, Gattungskritik и Redaktionskritik друг от друга, а у этих специалистов остаётся хотя бы несколько десятков студентов — это уже неплохо.

Но у науки есть не только задача сохранения. Есть ещё и развитие.

Есть ли сегодня у библеистики настоящий фронтир?

Гораздо меньший, чем в других науках о древности, — но всё же есть. И я сейчас не о постколониальных или гендерных подходах. Даже в рамках вполне традиционного historisch-kritische Methode остаётся возможность лучше понимать Писание через привлечение новых источников.

Свежий пример — проект исследователей из Лёвена и Вены: серия Epigraphical Commentary on the New Testament.

Первая «ласточка» — комментарий к 1 Фессалоникийцам:

Ogereau, Julien M. 1 Thessalonians. Epigraphical Commentary on the New Testament I. Wissenschaftliche Untersuchungen zum Neuen Testament I/545. Tübingen: Mohr Siebeck, 2026.

Опэнаксес, кстати.

Идея проекта проста и одновременно очень перспективна: читать Новый Завет на фоне античных надписей.

Под «надписью» тут понимается любой текст, нанесённый на твёрдую поверхность: камень, бронзу, свинец, керамику. Это могут быть посвящения богам, официальные письма, эпитафии, почётные декреты, акты освобождения рабов, городские объявления.

Для новозаветной науки это важно не только как исторический фон. Язык надписей и папирусов часто оказывается ближе к языку Нового Завета, чем греческий классической литературы. Это та самая κοινὴ διάλεκτος — lingua franca восточного Средиземноморья, на которой говорили, торговали, спорили, писали письма и молились обычные люди эпохи ранней Римской империи.

Адольф Дайссман сто лет назад доказал, что Новый Завет написан не на «языке богословов», а на языке живого средиземноморского мира. Но после его смерти греческая эпиграфика почти выпала из поля зрения новозаветной науки. Теперь предпринимается попытка вернуть её обратно.

И это, на мой взгляд, один из немногих примеров того, как традиционная библеистика всё ещё способна двигаться вперёд не через смену идеологических мод, а через расширение корпуса источников и благодаря этому более точное понимание мира раннего христианства.

Интересно, что, на мой взгляд, лучшая книга по библеистике на английском языке, написанная отечественным исследователем, создана именно в этой перспективе. Я имею в виду труд Ирины Левинской „The Book of Acts in its Diaspora Setting“. Ирина Алексеевна чрезвычайно активно использовала данные эпиграфики и папирологии для реконструкции социального мира раннего христианства.

Кстати, папирологический комментарий к Новому Завету уже существует — серия Papyrologische Kommentare zum Neuen Testament (PKNT). Новый проект с эпиграфическими комментариями во многом сознательно ориентируется именно на неё.

Обсуждение публикации тут.

„Где афедрон?“ – I

…хочется спросить у авторов современных переводов Евангелий.

"Где афедрон?" - I
„Где афедрон?“ – I

В Евангелиях это слово используется дважды (Mt 15.17; Mk 7.19) и обозначает то, что вы все поняли: нужник, уборную, туалет, сортир.

Лексикограф Suidas считает, что это слово является «варварским». Но, скорее всего, оно возникло где-то в Македонии. В классическом греческом оно не встречается, что неудивительно. Этимология «афедрона» была едва ли приличной — „то, что касается зада“.

Но Евангелия писали не плутархи, и слово «афедрон» вполне себе использовали. Более того, Марк и Матфей вкладывают даже это слово в уста нашего Господа.

Критикуя фарисейские законы, касающиеся «правильной» и «неправильной» пищи, Иисус релятивизирует все их систематизации:

«Какая разница, что есть? Всё равно это, пройдя через чрево, окажется в туалете».

Меня тут особенно забавляют попытки переводчиков поправить Иисуса Христа и заменить «нужник» чем-то более литературным.

В ЦСЯ переводчик отказывается переводить и просто оставляет: «афедроном исходит».

В Синодальном переводе никакого туалета нет. Вместо «нужника» стоит благочестивое «извергается вон». За Синодальным переводом следуют Кассиан (Безобразов) и авторы Заокской Библии. Возможно, такое целомудрие свойственно только конфессиональным переводам? Верующие должны читать только что-то благочестивое. Но нет. Валентина Кузнецова («выходит вон») и Андрей Десницкий («извергается наружу») тоже боятся туалетов.

В следующий раз, посещая туалет, обратите внимание, как выдающиеся филологи описывают происходящее: что-то из вас извергается.

Самым смелым оказывается Сергей Аверинцев («отхожее место»). Интересно, все ли сейчас понимают, что такое «отхожее место»? Наверное, молодые уже и слово «уборная» не слышали. Тогда как переводить? Не «туалет» же?

Названные мной переводчики в своём целомудрии находятся совершенно в русле ветхозаветной традиции (LXX). Во всём корпусе ветхозаветных текстов нет слова «туалет». Я поискал в Accordance и ничего не нашёл.

„Афедроновый цикл“

Где афедрон – II ?

Еду на работу и решил поискать слово афедрон (ἀφεδρών) в TLG (Thesaurus Linguae Graecae). Это огромный размеченный корпус греческой литературы. Там всё – от Гомера до Романа Сладкопевца.

Слово „афедрон“ встречается во всей греческой литературе вне НЗ всего 10 раз. Это исключительно христианские тексты – связанные и зависимые от Нового Завета.

Хочу обратить ваше внимание, что слово ἀφεδρών было настолько грубым и простым, что его просто не пускали в литературу.

Как звучало это слово в ушах образованного читателя своего времени? Вовсе не как „уборная“ или „туалет“.

Вернее всего его перевел уважаемый Epitropos. Это „очко“. Ассоциативно, стилистически и содержательно.

А теперь вопрос – что и как мы переводим? Если переведим текст своего времени, с целью инициировать те самые читательские реакции, которые происходили в I-III веках, то надо так и переводить. Чтобы шокировало и создавало чувство неловкости.

„Всё, что входит в рот, проходит через чрево и отправляется в очко“.

То есть надо быть даже более радикальным и последовательным, чем Валентина Николаевна и Андрей Сергеевич.

Но ведь были реакции и читателей IV – XIX веков. Для них это уже было вполне приличное слово, которое можно и на проповеди использовать. Из упомянутых 10 примеров 6 принадлежат Иоанну Златоусту. Проповедник и экзегет не видел в нем „ничивотакова“. Хотя, может, и видел. Просто хотел, как опытный и успешный проповедник, провоцировать слушателей. Главный враг проповедника – скука и сонливость паствы.

Если опираться на читательский опыт тех, кто не видел в „афедроне“ ничего постыдного, то следует использовать „отхожее место“ или „уборная“. А вот „извергается вон“ это уже переводческая ошибка.

Всё это касается стиля. Отмеченные мной вопросы не имеют единственно верного решения, напротив, каждое из предпринятых имеет изъяны.

Это я пишу к очередному витку спора Андрея Сергеевича и отца Петра. Они, действительно, оба правы. Но поскольку в этом споре Андрей находится в одиночестве, я встаю на его сторону и подчёркиваю его право переводить так, как он переводит. В деталях, конечно, у него бывают ошибки, но общее направление у него верно.

С этим, впрочем, согласен.

„Афедроновый цикл“