Убеждён, что задачей-минимумом для библеистики в XXI веке является просто сохранение того, что было создано поколением великих немцев и менее великих американцев прошлого.
Если в стране ещё есть специалисты, которые способны отличить Formkritik, Gattungskritik и Redaktionskritik друг от друга, а у этих специалистов остаётся хотя бы несколько десятков студентов — это уже неплохо.
Но у науки есть не только задача сохранения. Есть ещё и развитие.
Есть ли сегодня у библеистики настоящий фронтир?
Гораздо меньший, чем в других науках о древности, — но всё же есть. И я сейчас не о постколониальных или гендерных подходах. Даже в рамках вполне традиционного historisch-kritische Methode остаётся возможность лучше понимать Писание через привлечение новых источников.
Свежий пример — проект исследователей из Лёвена и Вены: серия Epigraphical Commentary on the New Testament.
Первая «ласточка» — комментарий к 1 Фессалоникийцам:
Ogereau, Julien M. 1 Thessalonians. Epigraphical Commentary on the New Testament I. Wissenschaftliche Untersuchungen zum Neuen Testament I/545. Tübingen: Mohr Siebeck, 2026.
Идея проекта проста и одновременно очень перспективна: читать Новый Завет на фоне античных надписей.
Под «надписью» тут понимается любой текст, нанесённый на твёрдую поверхность: камень, бронзу, свинец, керамику. Это могут быть посвящения богам, официальные письма, эпитафии, почётные декреты, акты освобождения рабов, городские объявления.
Для новозаветной науки это важно не только как исторический фон. Язык надписей и папирусов часто оказывается ближе к языку Нового Завета, чем греческий классической литературы. Это та самая κοινὴ διάλεκτος — lingua franca восточного Средиземноморья, на которой говорили, торговали, спорили, писали письма и молились обычные люди эпохи ранней Римской империи.
Адольф Дайссман сто лет назад доказал, что Новый Завет написан не на «языке богословов», а на языке живого средиземноморского мира. Но после его смерти греческая эпиграфика почти выпала из поля зрения новозаветной науки. Теперь предпринимается попытка вернуть её обратно.
И это, на мой взгляд, один из немногих примеров того, как традиционная библеистика всё ещё способна двигаться вперёд не через смену идеологических мод, а через расширение корпуса источников и благодаря этому более точное понимание мира раннего христианства.
Интересно, что, на мой взгляд, лучшая книга по библеистике на английском языке, написанная отечественным исследователем, создана именно в этой перспективе. Я имею в виду труд Ирины Левинской „The Book of Acts in its Diaspora Setting“. Ирина Алексеевна чрезвычайно активно использовала данные эпиграфики и папирологии для реконструкции социального мира раннего христианства.
Кстати, папирологический комментарий к Новому Завету уже существует — серия Papyrologische Kommentare zum Neuen Testament (PKNT). Новый проект с эпиграфическими комментариями во многом сознательно ориентируется именно на неё.